Главное меню

  • К списку параграфов
ЛИТЕРАТУРА РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ. ТРЕТЬЯ ВОЛНА

К началу 60 годов XX века стало очевидным, что хрущевская «оттепель» закончилась, так как опять начались гонения на свободу слова. Писатели, не имевшие возможности пробиться через препоны цензуры, стали передавать свои произведения на Запад, в «тамиздат». Выдающаяся роль в опубликовании «задер­жанных» художественных текстов принадлежала издательству «Ardis», «Новому журналу», журналу «Грани», где были напе­чатаны «Колымские рассказы» В. Шаламова, рассказ «Правая кисть» А.Солженицына, «Моя маленькая лениниана» Вен. Еро­феева, стихи И.Бродского, лагерные песни, обзоры и рецензии книг, запрещенных в СССР. Многочисленные любители литера­туры распечатывали их потом на пишущих машинках, и эти самодельные книги («самиздат») ходили по рукам.

Политическим преследованиям подверглись А. Солженицын и В.Некрасов. Был арестован и сослан И. Бродский. На «профи­
лактические беседы» в КГБ «приглашались» В. Аксенов, А. Га­лич, С. Довлатов. Были арестованы и осуждены А. Синявский и Ю. Даниель. Даже если художник не писал на запрещенные темы, а только экспериментировал с художественной формой, его прес­ледовали и запугивали. В результате такой политики советских властей передовая часть русской интеллигенции, не принимая советскую власть, «ушла во внутреннее диссидентство» или была вынуждена эмигрировать. Так оказались за границей Василий Аксенов, Юз Алешковский, Иосиф Бродский, Георгий Владимов, Владимир Войнович, Александр Галич, Сергей Довлатов, Наум Коржавин, Юрий Кублановский, Владимир Максимов, Саша Соколов, Андрей Синявский, Александр Солженицын и многие другие литераторы.

Эмигранты «третьей волны», оказавшись на свободном За­паде, по существу, продолжали писать то же, что и на родине. В их произведениях опыт советской литературы соединился с опытом мировой литературы, ставшей известной в СССР в годы хрущевской «оттепели» (это произведения Э. М. Ремарка, Э. Хе­мингуэя, Ф. Кафки, Г. Маркеса). Еще одним источником влия­ния на будущих эмигрантов были произведения Б. Пастернака, О. Мандельштама, М. Цветаевой, И. Бабеля, Ю. Олеши, Д. Харм­са, А. Платонова. Лишь немногие следовали бунинско-шмелев- ской неореалистической традиции. Повышенное внимание к модернизму и постмодернизму и определило основные черты третьей волны литературной диаспоры.

Василий Аксенов (род. 1932) в своих экспериментах с лите­ратурной формой выходит за рамки жизнеподобия, предпочитая гротескные жанры. В пределах одного произведения, фантасти­ческого романа-антиутопии «Остров Крым» (1977,1981), напи­санного еще до эмиграции, но опубликованного впервые в Аме­рике, соединяется реальное и ирреальное, обыденное и возвы­шенное. Эта антиутопия поддерживает «западнические» ценно­сти — суверенность личности, идеологию «гражданина мира». Здесь подвергается проверке модная идея о мессианской роли советской России. Идея эта доводится до логического заверше­ния, обнажающего ее чудовищный смысл. Своим романом Аксе­нов окончательно развенчивает иллюзорность представлений о раскрепощении духовной жизни в советской стране, порож­денных эпохой «оттепели».

Новаторским в жанровом отношении можно считать роман- анекдот Владимира Войновича (род.1932) «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» (1969). Сатирический роман на материале Великой Отечественной войны был совер­шенно неожиданным. Абсурдность, «идиотизм советской жизни» положены в основу сюжета этого произведения. Главный герой, добродушный и глуповатый солдат Иван Чонкин, образ которого восходит к сказочному Иванушке-дурачку, объявляется вдруг органами госбезопасности главарем банды и даже претендентом на престол. Уродство и абсурдность советского мира стали темой и вполне постмодернистского романа Саши Соколова (родЛ943) «Школа для дураков» (1973, опубл. в США в 1976). Поток ассоциаций, фантазий погружает читателя в отличный от реального, загадочный мир. Сюжет поглощается метафорич­ностью, акцент переносится с действий на переживания. Как гово­рит Соколов, «литература это хороший модернистский джаз». Герой романа как бы отстающий в развитии подросток, стоящий вне законов внешнего мира, вне политики, вне идеологии.

Александр Галич (Гинзбург) (1918—1977) — поэт романти­ческого плана, ощущал себя в эмиграции не изгнанником, а посланником русской культуры. В его лирических стихах с ярко выраженным «я» постоянно звучит мотав возвращения домой, на родину, в русскую литературу («Возвращение»). В основе его творчества романтическая антитеза частной жизни и тоталитар­ного государства («автоматного столетия»), свободного твор­чества и официозного искусства, палачей и жертв («Облака», «Заклинание», «Ночной дозор», «Мы не хуже Горация» и др.). Фольклорное начало, черты уличной городской песни и романса органически вплетаются в творчестве Галича в высокую литературную традицию, библейские мотивы, заклинания. Характерны для него интертекстуальные переклички с Пастер­наком, Ахматовой, Мандельштамом, Хармсом («Памяти Б. Пас­тернака», «Баллада о табаке», «Возвращение в Итаку»).

Наиболее традиционен из эмигрантских поэтов и по пробле­матике, и по приверженности к реалистическому методу Наум Коржавин (Мандель) (род. 1925). Эмиграция воспринималась им не как спасение, а как гибель («Но умер там. / И не воскресну здесь»). Почта в каждом эмигрантском стихотворении подчерки­вается неразрывная связь поэта с родиной, друзьями. Главное в его поэзии — «неотрывность... от жизни во всей ее полноте, умение с этой бытийной полнотой всецело слиться». Поэзия должна преодолевать Хаос, сложность жизни. Коржавин созна­тельно пренебрегает метафорой, считая ее «бичом ХХ-го века», так как она мешает естественному чувству жизни («Время дано», «Сплетения», «В соблазнах кровавой эпохи»).

«Третья волна» эмиграции 70 годов, за исключением самых значительных фигур в ней, А. Солженицына и И. Бродского, представляла собой прямое продолжение советской «отте- пельной» литературы 60 годов, в основном той ее ветви, пред­ставители которой высшей ценностью считали права личности, индивидуальность. Немногие из этой волны с изменением поли­тической обстановки вернулись в Россию.